Суды продолжают искать баланс в теме субсидиарной ответственности. С одной стороны, разрешают определять контролирующих должника лиц по косвенным доказательствам. С другой – объясняют, что к «субсидиарке» нельзя привлекать добросовестный топ-менеджмент, который пытался всеми силами вытащить компанию из долговой ямы. Этот год обещает быть непростым для арбитражных управляющих. Разработанные новеллы могут привести к их частым дисквалификациям, усилить их зависимость от кредиторов и добавить новых функций, которые не будут дополнительно оплачиваться.

Поиск золотой середины в «субсидиарке»

Верховный суд в 2018 году продолжил развивать на практике идеи, которые заложил в Постановлении Пленума № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».  ВС сфокусировал особое внимание на привлечение к субсидиарной ответственности конечных владельцев должника, а не их номинальных директоров. Ключевым моментом в подобных спорах является доказывание статуса бенефициара.

В деле № ААА ВС разъяснил, что о наличии контроля над должником могут говорить и косвенные доказательства. Экономколлегия пояснила, что надо обращать внимание на синхронность действий собственника бизнеса и его компании. Судам надо изучить и стратегию фирмы, которая позволяет обогатиться только теневому владельцу организации, а для самого предприятия является убыточной. Если совокупность этих косвенных доказательств будет убедительной, суд обязан принять ее во внимание, следует из определения ВС. Тогда именно собственнику бизнеса придется доказывать свою невиновность в произошедшем банкротстве.

ИСТОЧНИК: ФЕДРЕСУРС

И отсутствие контрольного пакета акций уже не спасает от субсидиарной ответственности по долгам банкрота. Так, в споре «Дальней степи» ВС согласился с выводами нижестоящих инстанций о том, что фирму можно привлечь к субсидиарной ответственности, если она просто входит в одну группу компаний с должником. Правда, основополагающим моментом в спорной ситуации стало то, что организация помогла вывести активы должника.

Повышаются шансы привлечь виновного бенефициара к ответственности, когда нет никаких весомых доказательств, кроме совокупности косвенных признаков. В судебной практике о привлечении к субсидиарной ответственности также всё чаще можно встретить появление свидетельских показаний. Но наши арбитражные суды пока не имеют достаточного опыта и желания заниматься качественной оценкой совокупности косвенных доказательств.

С другой стороны, при оценке действий менеджмента должника ВС призвал внимательнее анализировать их разумность, экономическую обоснованность, не ограничиваясь проверкой формальных критериев. Часто эти действия направлены именно на преодоление кризисных явлений, а не на причинение вреда кредиторам, несмотря на наличие формальных признаков нарушений.

Так в деле №БББ  Экономколлегия разъяснила, что суды должны учитывать в подобных спорах. Во-первых, если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал устранить их в разумный срок, приложил максимальные усилия для этого, выполняя экономически обоснованный план, – топ-менеджера можно освободить от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

ВС объясняет, что обязанность обратиться в суд с заявлением о банкротстве возникает у руководителя организации, когда он осознал критичность сложившейся ситуации. А именно – увидел, что дальнейшая работа компании невозможна без негативных последствий для должника и его кредиторов. Кроме того, судам необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Такая позиция ВС позволит повысить эффективность субсидиарной ответственности, как инструмента защиты прав кредиторов. И привлекать к ней будут тех лиц, которые действительно причинили вред своими злонамеренными и неразумными действиями, а не тех, кто добросовестно пытался спасти предприятие от банкротства.

Продолжая тему «субсидиарки», выделяют еще одну проблему – низкий процент исполнения судебных актов о привлечении контролирующих лиц к ответственности. Да и в целом процент удовлетворения требований кредиторов в делах о банкротстве на очень низком уровне. Отсюда направленность судебной практики на то, чтобы активно «искать», куда именно «ушли» деньги и за счет чего кого эти средства можно вернуть кредиторам.

Защитить деньги государства

Еще одна тенденция уходящего года – это защита интересов бюджета в ущерб тем принципам, которые раньше закрепились в банкротных делах. Летом этого года Российский союз саморегулируемых организаций арбитражных управляющих (РССОАУ) предложил, чтобы требования налоговых органов обеспечивались залогом. Это позволило бы удовлетворять их раньше, чем запросы других кредиторов. Правда Минюст тут же заявил, что такие поправки нужно доработать, иначе новелла нарушит принцип формального равенства кредиторов и равного распределения конкурсной массы между ними. Обсуждаемое предложение явно ставит под сомнение принцип равенства между требованиями государства и частных лиц.

Подобные тенденции заметны и в судебной практике. В деле №ССС  ВС уточнил, что контролирующее лицо можно заставить платить по долгам компании вне срока привлечения к субсидиарной ответственности, если руководитель фирмы своими действиями фактически отсрочил возбуждение дела о банкротстве этой организации. К таким действиям суд отнес оспаривание решений налогового органа о взыскании недоимки с должника. Суд фактически приравнял обжалование решения налоговиков к злоупотреблению правом.

За уходящий год положение должников не претерпело изменений, в отличие от позиций кредиторов, права которых хоть не изменились, но наконец-то получили действующий механизм реализации в ряде особо важных вопросов. Таких как привлечение провинившихся лиц к ответственности, защита прав кредиторов от неправомерных действий управляющего. Корни прокредиторской системы банкротства с каждым годом все больше и больше дают о себе знать.

Итоги 2018-го и ожидания от 2019-го

К положительным моментам этого года можно отнести отсутствие привычного массового изменения банкротного законодательства, особенно в виде предновогоднего пакета новых норм. Вероятно, это затишье перед бурей 2019 года. Действительно, в декабре Госдума лишь расширила перечень публикуемой информации для большей публичности сведений о деятельности юридических лиц, изменила правила оповещения о передаче долга коллекторам и разрешила представителям работников должника созывать собрание кредиторов. Других изменений в банкротное законодательство перед Новым годом не вносилось.

Предполагаем, законодатель и судебная практика в следующем году будут увеличивать доступность процедуры банкротства для рядовых граждан. Это связано с тем, что пока цель массового применения процедуры банкротства граждан не достигнута, говорит эксперт. По его мнению, процедура банкротства станет доступнее для рядовых граждан, если их будут просвещать в федеральных СМИ о последствиях несостоятельности и условиях её открытия. В предстоящем году необходимо усовершенствовать торги. Существующая система реализации имущества должника путем продажи первоначально на условиях открытого аукциона не только не позволяет получить максимальную прибыль, но и затягивает банкротство.

Как использовать новые технологии в банкротных процессах
— Создать пространство для проведения заочных собраний кредиторов, ознакомления с материалами дела, где будут разграничиваться прав на доступ ко всему или части дела;

— Возможность подавать требования кредиторов и замечания, видеть обособленные споры и подписываться только на них;

— Запросы управляющих от кредиторов и получение ответов на них с фиксированием такого факта;

— Электронное взаимодействие управляющих с органами власти для получения документов и юридически значимой информации.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я согласен с Политикой конфиденциальности и подтверждаю согласие на обработку персональных данных.